Литературная
Коллекция

Произведения:

Эрнест Хемингуэй

   
 
 

Прощай, оружие!

Одного из певцов звали Ральф Симмонс, и он пел под именем Энрико дель Кредо. Я не имел
представления о том, как он поет, но он всегда был на пороге каких-то великих событий. Он
был толст, и у него шелушилась кожа вокруг носа и рта, точно при сенном насморке. Он только
что возвратился после выступления в Пьяченца. Он пел в «Тоске», и все было изумительно.
— Да ведь вы меня никогда не слышали, — сказал он.
— Когда вы будете петь здесь?
— Осенью я выступлю в «Ла Скала».
— Пари держу, что в него будут швырять скамейками, — сказал Этторе. — Вы слышали
про то, как в него швыряли скамейками в Модене?
— Это враки.
— В него швыряли скамейками, — сказал Этторе. — Я был при этом. Я сам швырнул
шесть скамеек.
— Вы просто жалкий макаронник из Фриско.
— У него скверное итальянское произношение, — сказал Этторе. — Где бы он ни
выступал, в него швыряют скамейками.
— Во всей северной Италии нет театра хуже, чем в Пьяченца, — сказал другой тенор. —
Верьте мне, препаршивый театришко. — Этого тенора звали Эдгар Саундерс, и пел он под
именем Эдуарде Джованни.
— Жаль, меня там не было, а то бы я посмотрел, как в вас швыряли скамейками, — сказал
Этторе. — Вы же не умеете петь по-итальянски.
— Он дурачок, — сказал Эдгар Саундерс. — Швырять скамейками — ничего умнее он не
может придумать.
— Ничего умнее публика не может придумать, когда вы поете, — сказал Этторе. — А
потом вы возвращаетесь в Америку и рассказываете о своих триумфах в «Ла Скала». Да вас
после первой же ноты выгнали бы из «Ла Скала».

Рекомендуем:   

 

На правах рекламы:

 

   

© 2006-2009 Фонд "Литературная коллекция"