Литературная
Коллекция

Произведения:

Эрнест Хемингуэй

   
 
 

Прощай, оружие!

Голова была моя, но не могла ни работать, ни думать; только вспоминать, и не слишком много
вспоминать.
Я мог вспоминать Кэтрин, но я знал, что сойду с ума, если буду думать о ней, не зная,
придется ли мне ее увидеть, и я старался не думать о ней, только совсем немножко о ней,
только под медленный перестук колес о ней, и свет сквозь брезент еле брезжит, и я лежу с
Кэтрин на досках платформы. Жестко лежать на досках платформы, в мокрой одежде, и мыслей
нет, только чувства, и слишком долгой была разлука, и доски вздрагивают раз от раза, и тоска
внутри, и только мокрая одежда липнет к телу, и жесткие доски вместо жены.
Нельзя любить доски товарной платформы, или орудия в брезентовых чехлах с запахом
смазки и металла, или брезент, пропускающий дождь, хотя под брезентом с орудиями очень
приятно и славно; но вся твоя любовь — к кому-то, кого здесь даже и вообразить себе нельзя;
слишком холодным и ясным взглядом смотришь теперь перед собой, скорей даже не холодным,
а ясным и пустым. Лежишь на животе и смотришь перед собой пустым взглядом, после того,
что видел, как одна армия отходила назад, а другая надвигалась. Ты дал погибнуть своим
машинам и людям, точно служащий универсального магазина, который во время пожара дал
погибнуть товарам своего отдела. Однако имущество не было застраховано. Теперь ты с этим
разделался. У тебя больше нет никаких обязательств. Если после пожара в магазине
расстреливают служащих за то, что они говорят с акцентом, который у них всегда был, никто,
конечно, не вправе ожидать, что служащие возвратятся, как только торговля откроется снова.
Они поищут другой работы — если можно рассчитывать на другую работу и если их не
поймает полиция.
Гнев смыла река вместе с чувством долга. Впрочем, это чувство прошло еще тогда, когда
рука карабинера ухватила меня за ворот. Мне хотелось снять с себя мундир, хоть я не придавал
особого значения внешней стороне дела. Я сорвал звездочки, но это было просто ради удобства.
Это не было вопросом чести. Я ни к кому не питал злобы. Просто я с этим покончил. Я желал
им всяческой удачи. Среди них были и добрые, и храбрые, и выдержанные, и разумные, и они
заслуживали удачи. Но меня это больше не касалось, и я хотел, чтобы этот проклятый поезд
прибыл уже в Местре, и тогда я поем и перестану думать. Я должен перестать.

Рекомендуем:   

 

На правах рекламы:

 

   

© 2006-2009 Фонд "Литературная коллекция"